Притяжение чуда - Страница 2


К оглавлению

2

Котенок замялся, переступая лапками и глядя куда-то в сторону.


- Черную симпатичную кошку с белым пятнышком на хвосте.


- Ну да. Она вчера прошла вон там. – Котенок повернул голову к дому, стоящему за дорогой.


- Она так посмотрела на меня… Я хотел бы еще раз увидеть ее и узнать, что она имела в виду. Вот, полез на сарай, но не удержался, упал, лапу ушиб. Заднюю…


Котенок грустно наклонил голову и царапнул лавку.


- Увидишь. Скажу тебе по секрету: она собирается вернуться и найти тебя. Но чуть попозже.


- Попозже? А почему? Почему не сейчас?


- Потому что попозже ты еще немного подрастешь, и не будешь задавать так много ненужных вопросов.


- Да, ага, понятно, извини.


Котенок сам не заметил, как начал приплясывать маленькими шажками на мягких лапах.


- Ничего, мне нравятся эмоции. Нравится, когда нет скуки и монотонности.


- Тогда давай поиграем, друг?


- Я буду рад! Догоняй!


Мотылек, сделавшийся вдруг ослепительно-белым, соскользнул с лавки на желтый песок у ворот. Котенок то ползком, то бегом, то прыжком, то замирая на мгновение, то взлетая над землей в туче песка, преследовал неуловимое пятно света. Грация и быстрота против скорости и неуловимости.


Поглощенный азартом игры котенок почти целый час носился по всему участку, перескакивая из песка в траву, с лужайки в заросли малинника.


В конце концов, утомившись и потеряв концентрацию, он в какой-то момент не заметил, что мельтешащая перед ним цель перескочила на лист лилии на поверхности пруда. Упруго оттолкнувшись, котенок прыгнул. Уже в полете, сообразив, что ничего хорошего от приземления, а вернее от приводнения, ждать не приходится, он издал протяжное «Мяу!!!!» и, под аккомпанемент разлетающихся во все стороны брызг, шлепнулся в воду.


Мокрый, растрепанный, вмиг потерявший всю свою пушистость, котенок с трудом выкарабкался на землю, встряхнулся, разбросав вокруг капли воды, и еще раз протяжно мяукнув побрел, хромая сразу на все четыре лапы, к дому.


Солнечного мотылька нигде вокруг видно не было. Запрыгнув на лавку, котенок стал методично вылизывать шкурку, время от времени замирая и глядя с прищуром на солнце.


Через какое-то время яркий лепесток огня полыхнул прямо перед лапою


- Как дела, Пушистый?


Котенок потянулся и вдруг, внезапно выбросив лапу с выпущенными коготками, царапнул лавку в том месте, где весело переливаясь розовым, трепетали крылышки невесомого мотылька. Коготки царапнули дерево, мотылек даже не сдвинулся.


Котенок фыркнул:


- Ты это специально сделал?


- Извини. Не могу понять, почему ты не любишь воду.


- Мокрая, противная, в уши лезет. А еще я от нее чихаю.


- Да, и мяукаешь.


- Мяукал я от обиды. Никак не ожидал от друга такой гадости.


- А когтями друга бить хорошо?


- С тобой же ничего не сделается!


- Тебе тоже небольшое купание только на пользу.


Котенок потянулся, зевнул, перевернулся на бок и положив мордочку на лапы сделал вид, что не слышал последней фразы. Купался он действительно редко.


- Ты хотел рассказать, почему тебе надоело одиночество.


Мотылек мерцал задумчиво-синеватым цветом.


- Надоело – не совсем верное слово. Одиночество было для меня состоянием, в котором я, сам не сознавая того, жил.


Сначала я не был один. Мои братья, такие же создания как и я, начавшие путь вместе со мной, один за другим постепенно оставили меня. Каждый выбрал свою дорогу, удаляясь и исчезая из моего мироощущения.


Когда нас было много, мы были практически едины. Каждый из нас был частью другого и наше мироощущение было одним целым и память о нашем пути, была одна на всех. Все, что происходило на нашем пути, встреченное одним из нас, становилось знанием всех.


Но путь был долгим и, в конце концов, я остался один.


- А почему твои братья не остались с тобой?


- Мы были разными. Мельчайшие отличия, заложенные в нас, привели к тому, что через очень длительное время мы расстались. Не бывает абсолютной схожести, всё на свете неповторимо.


Котенок грустно потер лапой мордочку.


- И ты остался один.


- Да. Все вокруг выглядело однообразным. Очень редко мне встречалось что-то по-настоящему новое. По большей части все сводилось к тем или иным фактам уже имевшим место в моем прошлом. В поисках чего-то нового я расширил сферу своего мироощущения, надеясь найти что-то, что не даст мне утонуть в прошлом, застыть в его отражениях.


- Ты становился все больше и больше?


- Да, я не мог изменить направление своего движения, и мог лишь постепенно раздвигать границы мировосприятия и ждать. Времени у меня было предостаточно. Хотя, мой мурлыкающий друг, время – не самая простая и однозначная вещь.


- Время? А что с ним может быть не ясно? Оно идет и идет. Само по себе.


- Да, иногда оно само по себе. Иногда оно есть там, где ничего больше нет, но иногда, в некоторых местах, нет и его. А еще оно может ускоряться и замедляться…


- Да, да, я тоже заметил это!


Котенок несколько раз от возбуждения постучал по лавке хвостом.


- Когда я набегаюсь, и мне хочется кушать, то время до обеда тянется медленно-медленно. А когда меня гладят, или чешут за ухом, или происходит еще что-нибудь приятное, то оно летит быстро и незаметно.


- Да, я рад, что наши мнения о столь тонком предмете как время, совпадают. Тем более, что каждый из нас знает о нем из своего собственного опыта.


- Одиночество среди ничего. У тебя была очень грустная жизнь. Не удивительно, что она показалась тебе очень долгой.


- Спасибо, Пушистый, за понимание. Но на самом деле все было не так уж плохо. Моя жизнь была движением, стремлением к познанию и осмыслению нового. В этом и была проблема. Я искал хоть что-то, не ожидая найти ничего, и не ожидал опасности, не подозревал о ее существовании. Расширяя сферу своего мировосприятия, я наконец ощутил нечто.

2